cc07de13

Бахвалов Александр - Нежность К Ревущему Зверю 1



АЛЕКСАНДР БАХВАЛОВ
НЕЖНОСТЬ К РЕВУЩЕМУ ЗВЕРЮ
НЕЖНОСТЬ К РЕВУЩЕМУ ЗВЕРЮ 1
1
Если на ветровом стекле не вспыхивают, колюче мерцая огненными ежами, фары встречных автомобилей, путь от города до аэродрома становится отдыхом.
Утекающая под капот «Волги» дорога, едва видимая глухомань низкорослого осинника по сторонам и пчелиное жужжание работяги-движка настраивают так, словно все, что связывает тебя с миром, осталось позади. Ты — нигде. Между тем, что было, и тем, что будет.
Лютров вспоминает попутчиков, которых нередко сажает к себе в машину по дороге на аэродром. Они тоже проникаются состоянием отрешенности, становятся откровеннее. Может быть, существует некое непознанное свойство скорости, влияющее на расположение людей друг к другу?

Или человек, уединившись под крышей кузова с себе подобным, как в исповедальне, испытывает потребность довериться в надежде быть наконец понятым?.. Впрочем, благодарность болтлива, и тут, как и везде, истина проще ее поисков...
На этот раз попутчиков не будет, он слишком поздно выехал из дому. Так что исповедовать некого. А жаль...

Ему нравился говор этой области, язык старожилов дальних деревень, восхищала нетронутая давность одного из самых выразительных русских диалектов. Нигде больше не говорят с такой напевной интонацией, такими речитативно закругленными фразами. Хоть в шапку собирай.
Как-то он сказал об этом старику, попросившемуся подвезти к попутной деревушке Сутоково.
— Верно, сынок, — весело-важно согласился дед, — наш мужик лепит слово ловчее других, душой, значит, речист... Иностранное? Да как его приладишь?

Оно ежели там к политике али к делу какому, а в разговоре промеж себя не годится, к родной речи нейдет... Ино не наше слово чудинкой ли, пятнышком каким схожим пристанет к языку и загуляет в народе вроде бы присказкой, да и то в новину, спервоначалу, ить все одно приблудный пес, не ращений...

Другое дело — обозвать кого таким-то словом, это да. Чего оно там значит, хрен с ним, важно, как его в деревне обозначили да к кому присобачили...
Занятный был дед. Борода ухоженная, шелковистая, глаза лукавят, на щеке кокетливой соринкой девичья родинка... И поговорить не дурак. За полчаса
Лютров заочно перезнакомился со всей стариковской родней. На прощанье, когда
Лютров остановил машину у огромного щита с надписью «Берегите птиц и зверей», старик сказал:
— Славно докатили!.. Сколько те за проезд?
— Будете богаче меня, тогда и заплатите.
— Ишь ты, богаче... Не дождешься, брат...
Придерживая приоткрытую дверцу, он спустил одну ногу на землю, но не вышел, а повернулся к Лютрову.
— Шут тя знает, кто ты... Наружностью обнакновенный, а есть в тебе какое-то угодье, потому как возле тебя легче дышать... Да.

Ну, спасибо, уважил...
Лютрову была приятна похвала старика, но он и не подозревал, что тот сумел подметить в нем главное.
Когда человек, подобно Лютрову, велик ростом, остальные приметы внешнего в нем как бы стушевываются, отступают на второй план, и оттого не всякий случайный знакомый успевал заметить, что темно-серые в русых ресницах глаза Лютрова очень ясно выражают, что он не умеет походя, за компанию, следовать чужим настроениям, улыбаться из одного приличия или кивать, не уразумев толком, с чем соглашается; что он совсем непохож на тех, кто сопровождает ужимками и высказываемую мысль, и ощущение, и всякие иные подлинные и мнимые переживания; что привлекательность его не слишком подвижного спокойного лица требует разгадки. Но кто наблюдал, с каким постигающим вниманием разглядывал л



Назад