buy generic cialis online cc07de13

Балтер Борис - До Свидания, Мальчики !



Борис Балтер
До свидания, мальчики!
Константину Георгиевичу Паустовскому
* ТРОЕ ИЗ ОДНОГО ГОРОДА *
1
В конце мая в нашем городе начинался курортный сезон. К этому времени
просыхали после зимних штормов пляжи и желтый песок золотом отливал на
солнце. Пляжи наши так и назывались "золотыми". Было принято считать, что
наш пляж занимает второе место в мире. Говорили, что первое принадлежит
какому-то пляжу в Италии, на побережье Адриатического моря. Где и когда
проходил конкурс, на котором распределялись места, никто не знал, но в
том, что жюри конкурса смошенничало, я не сомневался: по-моему, наш пляж
был первым в мире.
Зимой и летом город выглядел по-разному, и зимняя его жизнь не походила
на летнюю.
Зимой холодные норд-осты врывались в улицы и загоняли жителей в дома.
Город казался вымершим, и в самых отдаленных концах его слышался
разгневанный рев моря. Во всем городе работал один кинотеатр, в котором
давали только три сеанса, - последний кончался в десять часов вечера. Мы
все дни и вечера проводили в школе и в Доме пионеров, а в наших
собственных домах были редкими гостями.
Весь город делился на три части: Новый, Старый и Пересыпь. Наша школа
была в Новом городе, в Новом городе был и курорт с пляжем, санаториями,
курзалом. Курортники очень удивлялись, когда узнавали, что в нашем городе
есть Пересыпь. Они почему-то воображали, что Пересыпь может быть только в
Одессе. Чепуха. Море пересыпает пески, намывая вдали от берега песчаные
дюны, не только в Одессе. И поселки, построенные на этих дюнах, называются
Пересыпью во всех южных городах.
Витька жил на Пересыпи, а я и Сашка - в Новом городе. Сашка и Витька
дружили с Катей и Женей - девчонками из нашего класса. Я - с Инкой
Ильиной; она была младше нас на два года. И хотя все мы жили в разных
концах города, это не мешало нам каждый день после школы проводить вместе.
Мы не искали уединения: вместе мы чувствовали себя свободней и проще.
В погожие воскресные дни мы уходили на курорт. Пустынные пляжи казались
необыкновенно широкими. На черных металлических сваях возвышался
"Поплавок". Он стоял без оконных рам и дверей, снятых вместе с мостиком,
чтобы их не разбило штормом. На перилах террас и на крыше сидели птицы.
Светло-зеленое море с белыми гребнями волн было враждебным и холодным.
Время от времени птицы кричали, и в криках их слышались тоска и отчаяние.
Мы бродили в голых и озябших парках, и между деревьями белели здания
санаториев с заколоченными окнами. Мы не могли долго выдержать тишины и
заброшенности пустынных мест. Тогда мы начинали петь и кричать. Сашка
Кригер взбегал вверх по длинной с широкими ступенями каменной лестнице и,
обернувшись к нам, читал:
Хожу,
Гляжу в окно ли я -
Цветы
да небо синее,
То в нос тебе
магнолия,
То в глаз тебе глициния.
Читал он, конечно, и другие стихи, но мне почему-то запомнились именно
эти. Наверное, потому, что над нами было синее небо, светило солнце, но
было холодно и не было цветов.
На парадной лестнице санатория "Сакко и Ванцетти" мы часто устраивали
импровизированные концерты. Катя танцевала. Женя пела. По нашему мнению,
от профессиональных певиц она отличалась лишь тем, что не боялась
простудить горло. Мы все обладали какими-то талантами. Бесталанной была
только моя Инка. Но она не огорчалась. Во всяком случае, настроение от
этого у нее никогда не портилось. Учителя прозвали Инку "мельница". А мы
относились снисходительно к ее чрезмерной болтливости и к способности
смеяться без всякого пово



Назад